Сидим мы как-то с дедом, чай пьем, я тогда ещё мелкий совсем, лет десять, наверно. И вот он начал про свое. Про молодость, про службу. Говорит, в Уфе тогда, в 50-х, ещё церкви старообрядческие были, но их, короче, все закрывать начали. Власти давили, прям жестко.

И вот, чтобы веру не терять, люди собирались где попало. Дед мой, царствие ему небесное, как раз в таком тайном месте и служил. В погребе у одной бабульки, на окраине города. Представляешь? В погребе, полном картошки и солений, бородатые мужики молятся, а он там службу ведет. Говорит, народу собиралось — аж тесно было. Все боялись, конечно, чтобы не донесли. Каждый раз как на минном поле.

Он рассказывал, как важно было в те времена единство сохранить. Как люди друг друга поддерживали, как кутью делились после службы, хоть и боялись. Это ж какое мужество нужно было, чтобы не сломаться под давлением когда твоя вера считается чем-то запретным.

А потом, говорит, стало полегче. Закрыли последнюю церковь, но люди все равно собирались. Уже не так страшно, но все равно, по домам, по знакомым. Дед мой, кстати, потом уже, когда послабление пошло, помогал новую молельню обустраивать. Небольшую такую, но свою. Так что, ну, старообрядчество в Башкортостане — это не просто история, это реальные люди, которых я знал.